— Я родилась в деревне Наугор (территория современного Слободского района, ныне не существует — прим.). Так и написано в свидетельстве о рождении. В соседней деревне Чертёж (ныне не существует — прим.) было девять домов. А всего было 16 хозяйств в трёх соседних деревнях. Их и объединили в один колхоз. Позже мы вошли в состав деревни Ярославль. А детей было много в каждом дворе — в нашей семье было шестеро детей: Владимир (1927 г.р.), Олимпиада (1931 г.р.), Анатолий (1933 г.р.), Виктор (1936 г.р.), Галина (1938 г.р.). Валерий родился 5 мая 1941 года, буквально за месяц до начала Великой Отечественной. К сожалению, самый младший брат не пережил ужасов войны — умер от голода в 43-м. Война многих «прибрала», детей мало осталось. Никогда не забуду: идём мы по весне мимо соседнего двора, а на крылечке лежит младшенький. Уже мёртвый. А в руках пистики держит…
Я вторая была в семье, на мне всё и висело. Ещё до войны начала работать в колхозе. Из колодца такие вёдра большие доставали, и «во́рота» не было. Достанешь, глубокий колодец был, тащишь воду. Солому деревянными вилами подцеплю, поставлю, обопру их и на кучу солому закину. До войны мы свиней держали. Я вкус молодых поросят до сих пор помню. Мама всё сделает, на противень положит, и в печку. Ай, поджарятся!
— Вы сказали, что у вас братья-сёстры Анатолий, Виктор, Валерий, а вы Олимпиада? В честь кого вас назвали?
— Папа придумал. Его звали Михаил Фёдорович Тестоедов. Образование получал в церковноприходской школе. Возможно, там и услышал это имя. Во время войны отца отправили на завод на территории нынешнего Нововятска. И там он отработал всю войну кузнецом. Он ещё Первую мировую воевал, побывал в плену, вернулся. А дома помогал соседям. Кому-то ухват изготовить, кому-то сковородник. Мог все сделать: лопату, кровать. Классный был кузнец!
— А вы сколько классов закончили?
— С моим здоровьем я потеряла два года. Училась хорошо, в восьмом классе одна из класса диктант на пятёрку написала. Училась тогда уже в Слободском. Я одна была деревенская, плохо одетая. Почти закончила девятый класс. Страшно ненавидела дарвинизм! Никак не могла понять этот предмет. А чтобы меня отпустили учиться, я работала, чтобы больше заработать трудодней. Жила я у женщины из нашей деревни, она во время войны переехала в Слободской. Плату она с меня не брала, а спала я под столом. Вот и продуло меня. Меня почти трупом привезли в больницу. Если бы мама не приехала, я бы погибла. Она вместе с хозяйкой положили меня в тарантас и повезли в больницу. Вызвали врача. Врач был Илья Алексеевич, помню, удмурт. Он пришёл, как увидел, говорит: «Срочно сейчас же освобождайте палату». Он три дня и три ночи со мной сидел в палате, попросил нянечку принести все грелки ко мне. Через три дня я пришла в сознание, открыла глаза, а пальцами пошевелить не могу, больно. Врач меня ещё полтора месяца держал в больнице и сумел поставить на ноги. Сказал мне, что болезнь развилась на нервной почве.
Выписавшись из больницы, я пошла учиться в Котельничский кооперативный техникум. Это было в 1947 году. Ещё карточную систему не отменили. Наш выпуск был пятым по счёту. Дали мне общежитие, большая была комната. Была у меня соседка Надя из Зуевки. Она однажды растерялась то ли на экзамене, то ли на контрольной, а я ей говорю: «Списывай у меня, списывай»! Русский язык, математика, физика — это моё было, точные науки хорошо у меня шли. А гуманитарные сложнее. Окончила техникум в 1950-м году, в итоговом аттестате была одна единственная тройка — по бухгалтерскому учёту. Не любила учителя. Не предмет, а именно учителя. 
— А учились вы на кого?
— Я товаровед. Я всю жизнь и проработала товароведом. После окончания учёбы меня направили в Шестаково, сейчас это село в Слободском районе. 8 августа 1950 года это было, как сейчас помню. Папа мне сделал мне неокрашенный чемодан из фанеры и дал полстакана масла. А ещё 25 рублей денег. Никакого автовокзала не было. Куда ехать? Пришла, посадили в кузов машины ЗиС. И двое суток ехали мы 25 километров. Дорог-то не было, застревали, толкали машину. Ночевали прямо тут, брали с собой полог. Мужики натаскают веток, положат меня посередине, чтобы не замёрзла. Я сильная была, по сто килограмм мешки с сахарным песком грузила, целые машины. Пришлось мне сильной быть ещё с самого детства. Однажды мужики мне говорят: «Ой, Олимпиада Михайловна, вас мужики-то боятся!».
— А в Шестаково вы товароведом за что отвечали? Чем занимались?
— Работала в продовольственном магазине. Ой, я за всё отвечала. Председатели-то безграмотные были, такие…
— Да ладно! Да вы что?
— Да у меня, у меня там борьба ещё с первым секретарем района была. Однажды вызвали в Слободской и говорят: снимают с работы.
— Вас?
— Меня. Сняли с работы.
— А за что?
— А я сижу и думаю, да слава богу, может хоть куда-нибудь я уеду. И сижу себе дома, свои дела делаю. И приезжает Иван Алексеевич Елькин, он раньше был председателем райпотребсоюза, а тогда работал в леспромхозе. Звал работать к себе. И зарплату больше предлагал. Говорю ему: «Иван Алексеевич, я потребкооперацию не брошу». Так и работала в Шестаково до весны 1963 года.
— На какую должность перешли в Киров?
— Старшим товароведом отдела швейных товаров облпотребсоюза, но мне пришлось, конечно, и за начальника работать. Приехал однажды начальник из Москвы. Идет совещание, все районы собрались. Вечер, смотрю, секретарь бежит по коридору со словами: «Помогай». Взяла бумаги, пошла на совещание, ведь была в курсе всех дел.
Как-то едем в Лузском районе. Стоит дряхлая деревянная пекарня. Остановились. Поговорили с местными работницами, которые сами таскали воду с реки, сами кололи дрова, топили печь. Пришлось вмешаться. В следующую поездку женщины вновь меня встретили со словами благодарности. Говорили, им прибавили зарплаты.
А вот еще случай был. Приходят однажды ко мне из кадров и говорят: надо вступать в партию. Я говорю: «Я не буду вступать, я не готова». Так и проработала, не вступила в партию. Я не умею просить, унижаться не могу ни перед кем. Ничего я бесплатно никогда не получала, никогда и ничего. Так и живу. И ни о чем не жалею. Всю жизнь у меня всё в работе.
— Получается, вы в кооперации…
— Да я всю жизнь в кооперации! Всего за время работы в потребкооперации побывала почти во всех районах и райпотребсоюзах по два раза. Объездила всю область. В один год не была дома 117 дней, работала по принципу честности и справедливости. Как-то мне вот надо было костюм купить в Пижанке. Импортный костюм, очень он мне понравился. Но денег тогда не было. 130 рублей костюм тот стоил. Костюм-тройка. Очень уж он мне тогда приглянулся. Дождался в итоге меня. В следующую поездку в Пижанку я его и купила. Однажды звали в центральный универмаг работать. Я ответила: «Нет, я кооперации не изменяю».
А на пенсию я окончательно вышла 3 июля 2006 года. У меня умерла сестра, мне надо было ехать на похороны. Прихожу в отдел кадров и прошу меня рассчитать. Ведь если бы я не уволилась, мне бы совесть не позволила потом прогулять работу. Сейчас вспоминаются только хорошие моменты. А больших конфликтов у меня и не было. Я могу сходиться с людьми.